?

Log in

Монархисты часто говорят о необходимости покаятся за грехи перед богом и царём. По их мнению, народу России требуется попросить прощения перед Всевышним за ужасный и страшный грех - убийство царька почти век назад.
Но зачем это делать? Разве в убийстве царя виноват ВЕСЬ народ?
Нет же, царя убила определённая группа лиц.
У правых (а в особенности, у ультраправых) часто так. Не националист? Значит, не русский, а чурка, совок и жид. Влюбилась не в Колю с медфака, а в Зуфара оттуда же? Да ты же чернильница и подстилка под хачей, стрелять таких надо. Защищаешь мигрантов от избиения быдлом с имперками? Шавка и предатель нации/белой расы.
Но вернёмся к нашей теме.
Допустим, я - монархист времён гражданской войны в России. Страшась ужасов Russian Civil War, я эмигрировал, скажем, в США. Уже в Штатах я узнаю о трагической гибели монарха, и, разумеется, сожалею об этом. Но должен ли я каяться в этом? Конечно, не должен. Ведь для меня было важнее спасти свою шкуру, а не лезть в самую резню и спасать какого-то дядьку, который меня даже вряд ли знает.
Но вы ведь скажете: "Он мог остаться и воевать за царя! За русскую белую идею!" Даже если и так, то он вряд ли предотвратил бы убийство царя, находящегося в руках большевиков.
И ещё одна причина несуразности покаяния за убийство Николи Второго, пожалуй, самая главная - с тех пор прошло много лет. За каким, извиняюсь, хреном я должен каяться в преступлении, которое совершили ровесники моего прадеда и к которому я не имею никакого отношения?
Поэтому каяться всем народом в убийстве последнего из династии Романовых - сущий бред. Все виноватые давно лежат в земле, а перевешивать вину на заведомо непричастных - глупо.
В субботу 13 апреля 2013 года в Москве с 14-00 до 17-00 на площадке перед главным входом на Всероссийский выставочный центр (м. ВДНХ) состоится народный праздничный митинг, посвященный Всемирному дню авиации и космонавтики (проведение митинга согласовано.)
13 апреля - митинг
Акция проходит под лозунгами: «12 апреля – праздник Будущего!», «Великой России – Большой космический проект!», «Вернем лидерство России в космосе и поддержим программу по освоению Луны!».
Читать дальше...Свернуть )
Реки были основными экономическими зонами России. Перед открытием судоходного, рыболовного сезона начиналась борьба между предпринимателями за рабочие руки. Если рабочих, рук не хватало, артель могла потребовать  плату, в 2-3 раза большую, чем обычно. Нанимались, как правило, на хозяйских харчах, заключали письменные договоры, получали задатки. Жили во время работ в балаганах, бараках или землянках.
Артельщики были уязвимы для произвола властей, но они и могли себя защищать, в том числе забастовочными методами и штрафами против штрейкбрехеров. Сохранилась одинашная запись, то есть  договор между двинскими носниками - лоцманами  от 15 марта 1653 года. Где говорилось, что если воеводы кого то из артели  посадят в тюрьму, то : «… нам, носникам, друг за друга стоять и стоять за един человек, и в обиду не давать, и государю бить челом , и нам, носникам, докахместь не выпустят ис тюрьмы, на судах не ходить, ни плавать. А буде тех носников не выпустят ис тюрьмы, и нам, носникам, из своие братьи с совету выбрать ходока к Москве бити челом государю в воеводских обидах. А буде который из нас, носников, не станет друг за друга стоять и в тоя поры почнет на судах ходить и плавать, в кою пору носники в тюрьме сидят, и на нем взять в братью пятьдесят рублев денег».

Жижек против Ганди

Отверженные дети божьи

Британская колониальная администрация возвела «Законы Ману» в ранг особо почитаемых текстов, используя их для создания юридического кодекса, способствующего эффективному функционированию системы британского господства в Индии. В какой-то степени можно даже сказать, что «Законы Ману» лишь «задним числом» стали основной книгой индуистской традиции – именно колонизаторы назначили этот текст традиционной книгой, выбрав его из множества других древних текстов (как и в случае с «тантрой», превращенной колонизаторами в мрачный, жестокий и опасный культ).

Во всех этих случаях мы сталкиваемся с тем, что Эрик Хобсбаум называл «изобретением традиций». Такого рода изобретение традиций объясняет живучесть такого феномена и социальной практики, как «неприкасаемость». В данном случае это не просто традиционные пережитки – количество «неприкасаемых» на самом-то деле постоянно увеличивалось на протяжении XIX века. В этот период происходил рост городов, в которых еще не была развита система канализации – а, следовательно, была и необходимость в отверженных, которые убирали все нечистоты и экскременты.

В целом же это показывает, что нам следует отбросить саму идею того, что глобализация угрожает местным традициям и сглаживает культурные различия. Иногда она, конечно, им угрожает – но гораздо чаще глобализация как раз поддерживает в них жизнь, и даже искусственно реанимирует умершие традиции, адаптируя их к новым условиям – примерно так же, как британцы и испанцы в свое время реанимировали традиции рабства.

Спилберг снял свой новый фильм абсолютно в этом же ключе. Его «Линкольн» –идеальная антитеза псевдодокументальным лентам Лени Рифеншталь – чтобы на простейшем примере пояснить разницу между политизацией эстетики и эстетизацией политики по Беньямину, пожалуй, лучше оппозиции не найти. В случае «Триумфа воли» (пропагандистский фильм о четвертом съезде НСДАП) зритель должен зачароваться красотой политического – красотой вершащейся истории, которая буквально визуализируется в ровных шеренгах гармонично организованных волей фюрера народных масс. В фильме Спилберга раскрыто гораздо более судьбоносное историческое событие – внесение в Конституцию США 13-ой поправки об отмене рабства – раскрыто через частное, конкретное бытие реальных политических акторов, за которыми История, ее законы, вызовы и т.п. стоят (как-бы) незримо, а политическое выглядит не как пена, сбивающаяся на поверхности социального волей вождя, а как глубинное, всегда присутствующее содержание любой человеческой деятельности.
Сначала кажется, что это сказка для старшеклассников в стиле нью-эйдж, о поисках личного бога, об абсолютном одиночестве, как этапе на этом пути, а так же о сложных отношениях духа со своей «звериной» стороной. Ближе к концу, когда мальчик оказывается на неправдоподобном острове, окончательно убеждаешься, что речь в фильме идет о символизации, типа «представьте себя и  своих знакомых каким-нибудь животным, островом, растением, богом и опишите их, как можно подробнее». В этом экранизированном тесте психолога, на острове – людоеде, есть идиллический день жизни и черная  бездонная ночь некроса, в которой распускаются на деревьях светящиеся цветы с человеческими зубами внутри. Именно тут понимаешь, что с мальчиком произошло нечто совершенно иное, невыносимое для него, и мы все время видели «картину замещения», иносказание, которое только и может окончательно спасти его психику.